17 июля 1956 года "Андреа Дориа" покинул Геную.
25 июля 1956 года "Андреа Дориа", двигаясь в тумане со скоростью 21,8 узла, приближался к маяку на острове Нантакет. Практически весь маршрут был пройден. Скорость была выше максимально допустимой в таких погодных условиях. Причиной высокой скорости было то, что судно опаздывало. На пирсе судно ждали грузчики, которым платили почасовую зарплату, то есть, чем позже причалит "Андреа Дориа", тем больше тем придётся заплатить денег. Для компании быстрота пересечения океана не была приоритетом, но существовало расписание, которому лайнер должен был придерживаться, поэтому капитан Пьеро Каламаи вёл судно в Нью-Йорк с максимальной скоростью, чтобы прибыть в срок.
В то же время из Нью-Йорка собирался отчалить стильный и комфортабельный шведский лайнер "Стокгольм". Он был самым крупным из шведских судов, но, вместе с тем, самым маленьким среди пассажирских лайнеров, курсировавших через Северную Атлантику. В 11:31 "Стокгольм" отправился в Гётеборг. На его борту находились 534 пассажира.
"Стокгольм" в противоположность "Андреа Дориа" шел в ясном лунном свете, вне полосы тумана. Поэтому штурман шведского лайнера недоумевал. Радиолокатор отчетливо показывал приближавшееся судно, и в то же время не было видно ни ходовых, ни отличительных огней. В ночной темноте туман, скрывавший "Андреа Дориа" был совершенно не виден с борта шведа.
Миновав Нантакет, в 22:10 капитан Каламаи взял курс на маяк Амброуз. Судно продолжало идти в густом тумане с видимостью, не превышающей две мили. На мостиках обоих судов увидели огни друг друга почти одновременно. На мостике "Стокгольма" штурман увидев красный левый огонь "Дориа" решил ещё отвернуть вправо, для того, чтобы уверенно разойтись по правилам - левыми бортами. На "Андреа Дориа" тоже заметили судно, которое им показалось идущим на расхождение правыми бортами, как они и ожидали по наблюдениям за радаром, и на мостике итальянского лайнера решили отвернуть немного левее, для увеличения интервала при расхождении правыми бортами.
Когда "Андреа Дориа" вышел из тумана и суда стали видны, выяснилось, что они идут друг на друга. Штурман "Стокгольма" отвернул до упора вправо и дал команду "полный назад", итальянцы стали отворачивать до упора влево не изменяя скорости, так как капитан Каламаи рассчитывал, что так судно быстрее повернёт. Кроме того он знал, что газотурбинный двигатель "Андреа Дориа" давал при реверсе лишь 30% мощности и длина остановки лайнера с полного хода составляла 3 мили. Дизели "Стокгольма" на заднем ходу давали все 100% мощности. Но расстояние было слишком маленьким для того, чтобы что-либо изменить.
Через несколько секунд приводимый в движения дизелями мощностью в 14600 сил нос "Стокгольма" с сокрушающей силой более миллиона тонн вонзился в правый борт и начал рвать стальную обшивку как бумагу. "Стокгольм" пробил 7 палуб, а от удара "Андреа Дориа" сильно накренился влево, резко развернулся, оголив винты, и продолжая идти полным ходом, потащил за собой шведское судно. Машины "Стокгольма", продолжавшие работать назад, со скрежетом вытащили нос из борта "Андреа Дориа"; суда расцепились, и в 12-метровую пробоину итальянского судна хлынула вода. "Андреа Дориа" мгновенно накренился на правый борт, но продолжал идти 22-узловым ходом. Через мгновение итальянский лайнер исчез в тумане. Капитан "Стокгольма" из своей каюты услышал шум перемещающихся тросов машинного телеграфа и пошёл на мостик узнать, что случилось, но успел увидеть только корму "Дориа" исчезающую в тумане.
В 3:20 "Стокгольм" передал сигнал SOS, в котором говорилось, что судно столкнулось с другим кораблем, но может дойти до Нью-Йорка своим ходом.
Через 21 минуту после столкновения "Андреа Дориа" также передал сигнал SOS, в котором говорилось, что судно получило крен на правый борт в 20 градусов и он постепенно растет. Также радисты итальянского лайнера сообщили, что шлюпки левого борта спустить невозможно. Одним из первых откликнулся гигантский лайнер "Иль де Франс", принадлежавший компании "Compagnie Generale Transatlantique".
По аварийному распоряжению каждый из 1250 пассажиров и 575 членов команды должны были сесть в спасательные шлюпки, лишь 8 человек и капитан должны были остаться на лайнере для управление восемью лебедками, спускавшие все шестнадцать шлюпок.
Пассажиры бросали детей в шлюпки на растянутые одеяла и чехлы, многие просто прыгали в воду, спускались по канатам, а пожилые люди либо прыгали в воду, либо с огромными усилиями, и с помощью молодых пассажиров, спускались в шлюпки по канатам. На борту не было паники, хотя все понимали, что без шлюпок левого борта половина пассажиров обречена на смерть. Но помощь пришла быстро и у людей появилась надежда на спасение.
Самым позорным фактом той ночи является низкий уровень моральных качеств итальянских моряков. Они садились в шлюпки сами и отплывали от судна не взяв на борт пассажиров. Всего шлюпками "Андреа Дориа" было спасено около 40 % пассажиров и 60 % команды.
Когда крен "Андреа Дориа" увеличился на 8 градусов, к судну подошли шлюпки со "Стокгольма", "Иль де Франс", военного транспорта "Рядовой Уильям Томас", фруктовоза "Кейп Энн" и других откликнувшихся судов. Столь скорая помощь объясняется тем, что авария произошла на оживленном участке маршрута, иначе повторилась бы судьба "Титаника". Другое счастливое обстоятельство вызвано тем, что в ту ночь был полный штиль, что способствовало успешному проведению спасательных работ.
После 4 часов главный штурман Маджанини доложил на мостик, что на палубах никого не осталось - все пассажиры покинули судно. Тогда капитан Каламаи приказал покинуть судно команде, попросив добровольцев задержаться на борту до подхода буксиров береговой охраны. Это было его первое в ту ночь разрешение, дававшее команде право оставить судно, не считая приказаний экипажам спасательных шлюпок. Капитан Каламаи передавал также по радио на военно-морской транспорт "Рядовой Уильям Томас",быть на готове, чтобы в случае необходимости оказать "Андреа Дориа" помощь.
К утру 26 июля удалось спасти всех пассажиров лайнера, кроме тех, кто погиб при столкновении (46 человек). Через 11 часов после столкновения, в 10:09 "Андреа Дориа" затонул носом вниз, в 2 милях к юго-западу от того места где он столкнулся со "Стокгольмом". На темной поверхности моря появился изумрудный пенистый след длиной около 215 метров. "Андреа Дориа" погрузился в волны правым бортом, носом вниз. Его корма задралась высоко над водой, а затем тоже скрылась в морской пучине.

Спасение людей с "Андреа Дориа" считается самой крупной успешной спасательной операцией. К месту катастрофы пришло 6 судов: поврежденный "Стокгольм", грузовое судно "Кейп Энн", норвежское грузовое судно "Дионне", американский военный транспорт "Рядовой Уильям Томас", французский лайнер "Иль де франс", катер береговой охраны "Эвергрин". Спасательная операция продолжалась 4 часа 50 минут. "Кейп Энн" принял на борт 400 человек с "Андреа Дориа", "Рядовой Уильям Томас" - 50 человек, "Стокгольм" - 425, "Иль де Франс" - 1000.

Утром 31 января 1953 года по графику "Принцесса Виктория" должна была выйти в очередной рейс. Большинство пассажиров прибыло в Странраер ночным поездом из Лондона. К утру погода резко ухудшилась. За два часа до предусмотренного расписанием отхода судна его капитан Джеймс Фергюсон получил от метеорологов прогноз погоды. В нем говорилось, что близ Малина и Лок‑Райана, на пути следования "Принцессы Виктории", ожидается штормовой ветер, который потом перейдет в норд‑вест от умеренного до сильного. Поскольку по традиции паромы линии Странраер – Ларн никогда не нарушали расписания из‑за погоды, капитан Фергюсон и не подумал о том, что рейс можно отложить. Тем более что в этот раз судно было недогружено: всего 127 пассажиров и 44 тонны груза – чай, обувь и мануфактура.
В 7 часов 45 минут "Принцесса Виктория" отошла от причала. Помимо пассажиров, на ее борту находилось 49 членов экипажа.
Выйдя из залива Лок‑Райан в открытое море, "Принцесса Виктория" встретила сильный северный ветер, скорость которого достигала 75–80 миль в час. Пока судно шло на север, волны разбивались о нос парома. Но как только судно легло на новый курс, их удары пришлись в корму.
Кормовые ворота "Принцессы Виктории" были сделаны на шарнирах и состояли из двух створок высотой 1,67 метра при ширине 4,2 метра. Каждая створка при открывании складывалась пополам. Под ударами волн в корму судна правые створки ворот прогнулись внутрь и перекосились: закрыть их после этого оказалось невозможным. Видя, что вода начинает заливать автомобильную палубу, капитан Фергюсон решил вернуться в залив Лок‑Райан, ведя судно кормой вперед. Но это не удалось, и пришлось ждать буксира.
Через несколько минут кормовые ворота парома под действием воды раскрылись почти полностью, и вода хлынула на автомобильную палубу. В конструкции автомобильной палубы этого судна тоже имелось одно новшество: число штормовых шпигатов и их размеры были уменьшены до минимума. Вода, не успевая стекать через шпигаты, метровым слоем перекатывалась по палубе. Она собралась по правому борту, и судно получило крен в 10 градусов.
Прошло ровно два часа, и радиостанции ближайших портов и находившихся поблизости судов услышали в эфире: "Принцесса Виктория". Дрейфую близ устья Лок‑Райан. Судно неуправляемо. Нужна немедленная помощь буксира".
Ближе всех к "Принцессе Виктории" в море, у горла залива Килбраннана, находилось спасательное судно "Сальведа". Оно, приняв сообщение парома, тут же изменило курс.
Дела на "Принцессе Виктории" принимали серьезный оборот, и капитан Фергюсон в 10 часов 32 минуты послал в эфир сигнал бедствия: "SOS! SOS! SOS! "Принцесса Виктория" четыре мили к северо‑западу от Корсуолла. Автомобильная палуба затоплена, сильный крен на правый борт, нужна немедленная помощь, судно неуправляемо". После 10 часов утра вода с автомобильной палубы через пожарную дверь стала проникать в пассажирский салон.
"Принцесса Виктория" могла бы остаться на плаву гораздо больше времени, если бы залитой оказалась только автомобильная палуба. Затопление же сразу двух помещений обрекало паром на гибель из‑за потери остойчивости.
В 10 часов 45 минут Фергюсон передал в эфир еще один SOS, сообщив, что "Принцесса Виктория" находится у входа в Лок‑Райан. Сразу же после этой передачи он объявил пассажирам, что скоро подойдет помощь, и попросил их собраться на прогулочной палубе "B" (над затопленной палубой), где команда раздала им спасательные нагрудники.
Крен парома на правый борт продолжал быстро увеличиваться, людям уже трудно было передвигаться по наклонным палубам.
В 10 часов 54 минуты радиостанция "Принцессы Виктории" снова передала: "SOS, нам необходима немедленная помощь". На этот сигнал бедствия со спасательной станции в Портпатрике в море вышел моторный бот.
В 11 часов с парома последовала радиограмма: "Принцесса Виктория". Наше место в четырех милях к северо‑западу от Корсуолла. Нужна немедленная помощь". Прибывшие эсминец "Контест" и спасательное судно «Сальведа» в указанном месте судна не нашли.
Шторм в проливе Норт‑Чэннел усиливался, ветер достиг почти 12 баллов по шкале Бофорта, налетали снежные шквалы, видимость почти пропала. Три корабля тщетно вели поиск гибнувшего парома в районе Корсуолла.
В 13 часов 08 минут капитан Фергюсон сообщил: "Сейчас остановились. Паром лежит на боку. Готовимся оставить судно".
В эти минуты крен на правый борт достигал 45 градусов, и шлюпки правого борта спустить было уже невозможно. При создавшемся крене спускать шлюпки левого борта было рискованно для жизни людей, но у капитана Фергюсона не было другого выхода. Видимо, потеряв надежду на помощь и ожидая, что судно в любую минуту может перевернуться вверх килем, он отдал команду спускать шлюпки.
В одной из шлюпок разместили женщин и детей. Но как только она оказалась на воде, набежавшая волна ударила ее о борт парома с такой силой, что почти всех, кто в ней находился, выбросило в море.
Один из планов предусматривал посадить людей в шлюпки с таким расчетом, что, когда паром пойдет ко дну, эти шлюпки (с отданными заранее талями) останутся плавать на воде. Но капитан знал, что, прежде чем затонуть, паром перевернется вверх килем, и шлюпки, ничем не удерживаемые на кильблоках, завалятся на палубу. Оставалось только надеяться, что в момент погружения "Принцессы Виктории" с ее верхней палубы всплывут тридцать спасательных скамеек (на 1140 человек) и спасательные круги.
В 13 часов 54 минуты, в тот момент, когда "Принцессу Викторию" тщетно разыскивали у Лок‑Райана и Корсуолла, Фергюсон, к удивлению всех, передал в эфир: "По определению, наше место пять миль восточнее Коплендского входа в Белфаст‑Лоу".
Оказалось, что и сам капитан не знал координаты своего судна. Его искали у берегов Шотландии, а оно в это время тонуло у берегов Северной Ирландии. Получилось, что с момента подачи первого сигнала тревоги до сигнала, переданного в 13 часов 54 минуты, "Принцесса Виктория" прошла и продрейфовала через весь пролив Норт‑Чэннел и оказалась поблизости от Белфаста. Если бы Фергюсон в одной из своих радиограмм упомянул, что судно движется в этом направлении, людей наверняка бы спасли.
В 13 часов 58 минут шедшие на помощь суда приняли с "Принцессы Виктории" последнее сообщение: "Судно лежит на боку. Машинное отделение затоплено. Мы покидаем судно". После этого связь по радио с паромом прекратилась.
Прибыв на место, спасатели опять не нашли "Принцессу Викторию". На экранах индикаторов радиолокационных станций эсминца "Контест" и спасательного судна "Сальведа" никаких эхосигналов от судов в этом районе не появилось, в море не было видно ни спасательных шлюпок, ни плавающих на воде обломков. Судно "Орчи" прошло несколько миль сначала на север и потом на северо‑северо‑восток, спасатели наконец обнаружили точное место, но, увы, уже место гибели парома. На воде плавали обломки, спасательные круги, скамьи, перевернутые шлюпки. Драма разыгралась менее чем в пяти милях к северо‑северо‑востоку от острова Мью.
"Орчи" сообщил координаты места гибели парома капитану спасательного бота, который спустили на воду со слипа в Донахади в 13 часов 40 минут. Этот бот в основном и спас почти всех, кто сумел остаться на воде после того, как "Принцесса Виктория" затонула. Двадцать девять человек оказалось в шлюпке № 6, один в шлюпке № 5, один – на спасательной скамье. Их нашли в 15 часов 30 минут – спустя полтора часа после гибели парома.
Всего спасли 43 человека – 33 пассажира и 10 членов экипажа. Таким образом, из 176 человек, находившихся на борту парома, погибли 133. При этом не спаслись ни одна женщина и ни один ребенок.

31 июля 1948 года теплоход "Победа" с 323 пассажирами и 277 тоннами груза на борту вышел из порта Нью-Йорка в Одессу. В числе пассажиров были в основном работники министерств иностранных дел и внешней торговли с семьями, а также несколько представителей других ведомств, а также семья китайского маршала Фэн Юйсяна, следовавшая в Китай через Советский Союз.
На подходе к Гибралтару было получено указание: зайти в Александрию и принять на борт еще порядка 2 000 армян-репатриантов из Египта, возвращающихся в Армению. Было дополнительно погружено также 1 500 тонн груза. Таким образом, были превышены все нормы пассажировместимости. Тем не менее, все репатрианты были благополучно доставлены в конце августа в порт назначения - Батуми.
31 августа, судно взяло курс на Одессу. На борту осталось 310 пассажиров и члены экипажа. 1 сентября в час дня радиостанция Черноморского пароходства в Одессе получила плановое донесение с теплохода о том, что прошли Новороссийск и к двум часам 2 сентября предполагается прибытие в Одессу. После этого радиосвязь с судном прекратилась.
Утром 2 сентября в Черноморском пароходстве начали предпринимать меры к выяснению причин молчания теплохода, запросив суда в море и порты на пути следования лайнера: никто связи с "Победой" не имел и сигналов SOS не слышал. Руководство обратилось за помощью к командованию Черноморским флотом, и в море были посланы поисковые самолёты морской авиации. В 21.00 один из лётчиков сообщил, что обнаружил обгоревший теплоход "Победа" в 70 милях к юго-востоку от Ялты, возле него находились пять шлюпок с людьми. К аварийному судну из Феодосии, Севастополя, других мест была направлена помощь. Из Одессы на помощь были направлены курсанты и преподаватели Одесского высшего мореходного училища.

1 сентября 1948 года, около 13 часов, лайнер миновал Новороссийский порт. В это время исполняющий обязанности судового киномеханика радиотехник Коваленко решил подготовить к сдаче на культбазу партию кинофильмов, взятых в рейс, и попросил матроса Скрипникова перемотать киноленты после просмотра. Фильмы хранились в небольшой кладовой в центральной части судна. Часть была упакована в жестяные коробки, а часть, предназначенная к перемотке, лежала на столе в открытом виде. В этой же кладовой хранилось около 2 тысяч патефонных пластинок. Примерно в 15 часов при перемотке на ручном станке киноплёнка заискрила и вспыхнула. От неё загорелись рядом лежащие мотки. Через несколько секунд пламя охватило кладовую, вспыхнула одежда на матросе. Скрипников выскочил из кладовой, захлопнул дверь и с криками о помощи кинулся бежать по коридору. Раскалённым воздухом в кладовой выбило дверь, и вырвавшийся огненный смерч охватил ковровые дорожки и фанерные переборки кают. Пламя, вытягиваемое по коридору мощной струёй воздуха, дошло до трапа, ведущего в вестибюль вышележащей палубы, и оттуда по двум вертикальным шахтам лестницы достигло верхнего мостика, воспламеняя всё на своем пути. В считанные минуты огонь охватил центральную часть судна, в том числе штурманскую, рулевую и радиорубку, каюты капитана и штурманов. Пожар начал распространяться по жилым помещениям на нос и корму, на шлюпочную палубу, приблизился к трюмам и машинному отделению. Вахтенный радист Веденеев, застигнутый огнём, выскочил из рубки через иллюминатор, не успев передать ни сигнал бедствия, ни сообщение о том, что вынужден покинуть вахту. Капитан приказал дать сигнал SOS по запасной рации, однако она уже сгорела в штурманской рубке. Общесудовую пожарную тревогу объявили лишь через несколько минут судовым колоколом.
Тушением занимались несколько самостоятельных, случайно образовавшихся групп в разных частях судна. В ночь на 3 сентября, когда к судну подошли спасатели, основной пожар был уже потушен. Теплоход повели на буксире, но затем выяснилось, что он может идти самостоятельно. 5 сентября "Победа" пришла в Одессу, спасённые пассажиры прибыли на турбоходе "Вячеслав Молотов".
При пожаре погибли 2 члена экипажа (буфетчица и матрос) и 40 пассажиров, среди которых 19 женщин и 15 детей.